ЛЕОНИД ЮЗЕФОВИЧ АИСТЫ И КАРЛИКИ СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО

Все было очень прилично. Их кот с минтая перешел на мойву, фрукты береглись для шестилетнего сына. Скудно оперенная стрела типа тех, какие раньше рисовали на заборах косо торчащими из насквозь простреленных ими сердец, отсылала в сторону съехавшего набок и подпертого двумя слегами сарая. Экология География Все предметы. Страданию моему нет лимита с тех пор, как я узнал вас Буквально в ту же секунду мотор неожиданно завелся.

Добавил: Tojarg
Размер: 27.54 Mb
Скачали: 19181
Формат: ZIP архив

Дружба Народов7. Последний отрог Хэнтейской гряды, Богдо-ул, несколькими могучими кряжами окружает Улан-Батор с юга. По-монгольски это значит звериная нора, логово. Когда-то сюда привозили делегатов партийных съездов, участников международных конференций и закрытых совещаний, а теперь пускали всех желающих.

Монгольский кроссворд

леонад Осенью года Шубин с женой снимали здесь номер. До центра города было восемь километров и четыре тысячи тугриков на такси. Тысяча тугриков составляла чуть меньше доллара. Номера отремонтировали в расчете на туристов, но коридоры и холлы хранили дух минувшей эпохи. Зеленые, с интернациональным орнаментом на темно-красной кайме, ковровые дорожки лежали на этажах, ресторан украшала настенная чеканка с изображением верблюдов, лошадей, коров и овец в комплекте со всем тем, что кочевое животноводство может дать чисты при социализме.

Пейзаж за окнами вряд ли сильно изменился со времен Чингисхана.

В конце сентября днем еще пригревало, но по утрам сухая трава и валуны карллики ущелье калики инеем. В прозрачном воздухе нагорья гребень Богдо-ула отчетливо рисовался на фоне холодного ясного неба.

Снизу Шубин мог различить на нем силуэт каждого дерева. На склонах, среди темной зелени хвойных, причудливыми желто-красными разводами выделялись участки еще не облетевшего осинника. Березовая чепора у подножия была буро-желтой. Бумажный шум увядшей листвы и ровный звон травяных дудок, в которых высохли все соки, явственно слышались при слабом ветре. Если задувало сильнее, все заглушал протяжный мощный гул, идущий по вершинам кедров аист сосен.

При них состояли двое норвежских, как жене сказали на рецепции, миссионеров с профессионально улыбчивыми лицами и легкой походкой здоровых мужчин, привыкших быть на людях. Шубин отметил евангельскую простоту их трикотажных свитеров и линялых джинсов. Они обращали туземцев в лоно какой-то протестантской церкви. Днем в конференц-зале проходили семинары, а вечерами в дощатом павильоне ближе к ущелью дымила жестяная печка, норвежцы со своими учениками собирались на барбекю, жарили колбаски, надували воздушные шарики и пели по-английски.

Под крышей, в гирляндах ии плюща, горели разноцветные лампочки.

Подпишитесь на «Газету.Ru»

Женщины крутили хула-хуп, мужчины хлопали в ладоши. Все было очень прилично. Настоящая ночная жизнь с водкой и шастаньем из номера в номер начиналась потом, когда пастыри засыпали. На третий день вечерние развлечения в павильоне затянулись за полночь, а наутро Шубин с женой остались в гостинице одни. Норвежцы с рассветом отбыли в аэропорт, монголы после завтрака уехали в город.

Официантка сказала, что каждый напоследок получил пакет с фирменной майкой и какой-то конвертик. По ее мнению, в нем находилась энная сумма в долларах, но от горничной жена узнала, что там лежал всего лишь талон с правом на скидку в одном из столичных пивбаров.

После захода солнца он превращался в ночной клуб, где голые девушки танцевали рядом с позолоченной статуей Сталина. Двадцать лет назад, когда Шубин приезжал сюда собирать материалы для диссертации о работавших в Халхе русских эпидемиологах, эта статуя стояла у входа в республиканскую библиотеку.

  BEXTOR THE DEER КЛИП СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО

В ночной клуб ее занесло волной недавних событий. Здесь она лишилась пьедестала, зато заново была покрыта жирной бронзовой краской.

Из окна Шубин видел, как новообращенные шумной компанией садились в автобус. Все выглядели довольными, главным призом стал для них бесплатный отдых с трехразовым питанием в очень недурном ресторане и практикой в разговорном английском. Перед леониид они цинично избавились от оставленной им для самоподготовки специальной литературы. Ею были забиты гостиничные урны. Из одной Шубин выудил распечатанное на принтере пособие по экзорцизму, настолько политкорректное по отношению к нечистой силе, что непонятно было, зачем вообще нужно с ней бороться.

Текст сопровождался схемами с изображением различных состояний души. В разрезе она выглядела как ряд концентрических кругов, разбитых на секторы и сегменты и по-разному заштрихованных в зависимости от степени поражения их бесами. В конце каждой главы авторы приводили случаи из собственной практики в странах Юго-Восточной Азии. Все истории были адаптированы к местным условиям и напоминали сказки для умственно отсталых детей.

Юзефоович они как английские лимерики: Эти люди тяжко страдали недугами неизвестной этиологии, пока с помощью авторов брошюры у них не открывались глаза на то, что причиной болезни являются демоны, наивно почитаемые ими как духи предков или божества буддийского пантеона.

Юзефович Леонид Абрамович. Журавли и карлики

Рассадником заразы часто служили домашние алтари, но физическое уничтожение идолов не рекомендовалось. Достаточно было просто отвернуться от них, чтобы они потеряли свою вредоносную силу. Его проводили корейцы в строгих черных костюмах.

Жена приняла их за мунистов, а они оказались правоверными католиками. Паству составляли монголы на вид победнее и постарше, чем у норвежцев, но среди них Шубин с удивлением узнал одного из членов предыдущей партии, молодого мужчину с хорошо вылепленным подвижным лицом.

Журнальный зал

За ужином в ресторане он тоже несколько раз посмотрел на Шубина, и позже, когда тот курил на крыльце, заговорил с ним по-русски. Его звали Баатар, за плечами у него был пединститут в Донецке. Сейчас он летом возил по стране туристов, а зимой работал в мастерской по ремонту холодильников. Мясо здесь поставляет столичным жителям степная родня, в городской квартире его нужно как-то хранить, и местные мастера давно научились превращать импортные холодильники в сплошные морозильные камеры.

Баатар был из этих умельцев. Питаемся рационально, едим овощи, — сказал он не без гордости за свой западный менталитет. Подошли к вопросу о том, зачем Шубин приехал в Монголию. Тайны тут никакой не было, его командировал сюда один богатый туристический журнал, способный позволить себе имиджевый материал о прекрасной нищей стране, куда никто не хочет ездить в отпуск.

Ему оплатили билеты и гостиницу, а жену он взял с собой за свой счет. Выслушав, Баатар вежливо покивал, но чувствовалось, не поверил. Должно быть, он счел это легендой прикрытия, маскирующей дела гораздо более серьезные. Времена изменились, люди из Москвы приезжали теперь в Улан-Батор с единственной целью — продать что-нибудь из того, что они же раньше привозили сюда бесплатно или в обмен на то, чего у самих было вдоволь.

В благодарность их накачивали водкой, снабжали бараниной для семейства, услаждали народными танцами и горловым пением. Все это стало такой же архаикой, как значки и открытки времен Цеденбала, которыми нищие старики соблазняли туристов на площади Сухэ-Батора. За все нужно было платить, но понятие о твердых ценах плохо приживалось в стране, где тезис о том, что мягкому суждено жить, а твердому — умереть, впитывается с молоком матери. Это был мир ярких красок, четких линий и туманных деловых отношений с опорой на обман и взаимное доверие.

  АРТУР САРКИСЯН СЛЫШЬ ТЫ ЧЁ ТАКАЯ ДЕРЗКАЯ СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО

Баатар стал нащупывать подходы к этой волнующей теме. Обсудили сравнительные цены на продукты, стоимость железнодорожных билетов, нравы таможенников. Ему явно хотелось выяснить, не найдутся ли у них с Шубиным обоюдовыгодные интересы, но предпосылки для такого разговора еще не созрели. Тема требовала повышенной деликатности, поэтому начал он издалека:. Хочу работать с русскими или с немцами.

Наши — все жулики. Ветер утих, даже карликовые березки не шелестели своей невесомой листвой. Лишь от входа в ущелье доносился слабеющий звон сухой травы. Там проходил последний арьергард утренней бури.

Карагана, горный чий и окостеневший от утренних заморозков дудник звучали в унисон. Темная громада Богдо-ула оставалась безмолвной.

Восемь столетий назад в его чащобах и норах прятался от меркитов юный Темучин. Теперь мы все буддисты, — объяснил Баатар, забыв, похоже, зачем он здесь находится.

В его тоне слышалось трезвое осознание того факта, что по мере развития цивилизации падение нравственности неизбежно. Дети до семи лет крови вообще не видят. В конце концов общий интерес все же нашелся. Напоследок корейцы обещали слушателям подарки.

Поездка стоила того, чтобы потратить на нее три дня и две ночи. Первый в Халхе буддийский монастырь, Эрдене-Дзу, славился сказочной красотой, к тому же стоял на руинах Каракорума, недолговечной имперской столицы Чингисхана и Угэдэя. Шубин с юности мечтал увидеть этот мертвый город, но в советское время так до него и не добрался.

Сейчас, после распада другой империи, его развалины должны были вызывать совсем иные чувства, чем. Если завтра сюда приедут ваххабиты или вудуисты с Гаити, он и к ним примажется. А он, между прочим, чингизид. Утром, как обычно, они спустились на завтрак в ресторан. Корейцы уже сидели за столом и ели свою морковку.

Им принесли большие порции мяса. Баатар взял свою тарелку и пересел с ней за корейский овощной стол. Никто его туда не приглашал, но скоро Шубин услышал, как он довольно бойко говорит с соседями по-английски. Две или три уловленные фразы дали представление о теме разговора. Речь шла об организации следующего семинара в другом месте и на более выгодных для устроителей условиях. Вопрос был рутинным, ей всюду мерещились двойники.

Знаменитые актрисы обнаруживали сходство с кем-то из ее подруг или родственниц, игрушечная обезьяна и плюшевый енот, в память о детстве сына сидевшие за стеклом в серванте, смахивали на известных политиков, даже платяной шкаф вдруг оказывался похож на соседку с девятого этажа.

Всему на свете находилась пара, но непонятно было, является ли одно копией другого или это две разные копии неизвестного оригинала, таинственно тяготеющего к умножению своей сущности.

Баатар сидел к ним лицом.